
Евгений, сорокалетний томич, вроде бы давно разложил свою жизнь по аккуратным коробкам: бизнес тут, гостиница там, база отдыха — где-то между этими пунктами. И всё бы хорошо, да только отлаженность его дней иногда звенит пустотой, как консервная банка, забытая на костре. Когда-то он путал ночи с днями, а теперь уверяет, что стал «почти примерным» — хотя в его голосе иногда дрожит та самая старая удаль, будто рвётся наружу. Мечта у него и правда странноватая: лагерь для взрослых. Да, взрослых! Чтобы снова пахнуть дымом, слушать треск сухих веток и спорить о глупостях, от которых становится почему-то легче жить. С бывшей женой — тепло, даже как-то щемяще: напоминает о старых фотографиях, где все улыбаются слишком широко. Дочь — под крылом, и тут он буквально тает, путается в словах, но по-хорошему. А вот с личной жизнью — полный затык. Евгений составил целый список запретов: женщины с детьми — нет; стюардессы — ой ну вообще; спортсменки — даже не начинайте; бизнес-леди — мимо кассы. Список вышел такой педантичный, что хочется спросить: «Женя, ты серьёзно?» Зато «идеал» у него — будто из причудливой тетрадки пожеланий: длинные волосы, мягкие линии, тонкие запястья, смех, который звенит как ложка по стакану. Чтобы за руль садилась так уверенно, что сам автомобиль будто вздыхает с облегчением. Чтобы мир тушила по углам, готовила вкусно (но не обязана, просто… желательно), была лёгкой на подъём и без боязни переехала в дом, который пахнет свежим деревом и чуть-чуть — маслом для мотоцикла. И всё же где-то под этой кучей условий шевелится тихий вопрос, который он сам боится тронуть: может, это не капризы, а попытка спрятать что-то куда глубже? И найдётся ли та, кто рискнёт стать частью его странно-искренней, местами смешной, а местами довольно трогательной вселенной? |