
Иногда вечер подкрадывается как-то уж слишком тихо: сидишь на кухне, чай остыл до неприличия, будто обижен, а внутри будто тянет сквозняком — странная, липкая пустота. То ли тоска, то ли смутное предчувствие, которое не даёт дышать ровно. Так живёт Екатерина Волкова из Подмосковья: вроде дом стоит, работа есть, смех друзей рядом — а всё равно что-то скребёт изнутри, как мышь за стенкой. Родители молчали упорно, прямо железно, хоть кол на голове теши. Но Катя с детства чуяла — где-то ходят по этой же земле люди, чьи взгляды слишком похожи на её собственный, как отражение в чуть мутном зеркале; и даже запах — этот ранний утренний, когда трава мокрая — будто общий. Смешно, конечно, но сердце редко шутит. А в Калязине тем временем живёт мужчина — угловатый в жестах, упрямый в душе. Он опять перетаскивает на стол пожелтевшие письма, записи, клочки каких-то давно выцветших воспоминаний. И каждый раз — словно заново: «Где ты?» Сорок лет, чёрт побери, он ищет свою маленькую Катю, которую мать то ли вынужденно, то ли по слепой ошибке оставила. Летит время, но, как водится, «правда — не дым, сквозь щели всё равно пробьётся». Даже если щели давно замазаны чужими судьбами. И вот эти две линии, упрямые, как рельсы, начинают медленно сходиться. С натяжкой, со скрипом, будто ржавые шестерёнки, которым давно пора в масляную ванну. И что тогда? Если они действительно — родные, как говорить после десятилетий, заполненных тишиной, как пустым эхо? Да и выдержит ли сердце эту встречу, если оно и так трепыхается, как пойманная птица? А мать… ну, тут вообще темный лес. Узнает ли она в уверенной, уже взрослой женщине ту самую малышку, или опять сделает шаг назад, спрячется в свою паутину прошлого? |