
Двенадцать сезонов — и всё равно каждый раз замираешь, когда начинается. «Синяя птица» возвращается, и кажется, что уже всё видел, всё знаешь наперёд... но нет. Стоит только включить — и снова этот комок где-то внутри, когда совсем маленький человек выходит на огромную сцену. Идёт спокойно, будто просто в магазин за хлебом, а за кулисами родители сжимают кулаки так, что костяшки белеют.Воздух там особенный — пахнет гримом вперемешку с волнением, таким густым, что почти физически ощущаешь. Мама вздыхает перед самым выходом ребёнка — долго так, тихо, как молитву шепчет. Педагог что-то говорит напоследок, вроде обычные слова, а для ребёнка — как талисман. И вот свет, музыка... дальше начинается магия.Кто-то поёт — и даже самые черствые зрители чувствуют, как что-то сжимается в груди. Кто-то танцует, словно гравитация на него не действует вообще. А кто-то... ну вот висит на собственных волосах, например! И думаешь: «как это вообще возможно физически?». Акробатика, балет, цирковые номера, инструменты, про которые даже википедия вчера не знала — всё вперемешку, живое, настоящее. Иногда хочется крикнуть: «Не пытайтесь повторить это дома!», но уже поздно — ребёнок на сцене уже делает невозможное.Жюри — отдельная история. Цискаридзе, Мацуев, Безруков, Миронов, Неёлова — каждый со своим характером, настроением (у всех бывают сложные дни, ничего). Их оценки порой жёстче, чем ожидаешь, но ведь правда-то горькая всё же лучше лжи сладкой, как говорится. Они знают про искусство столько, что нам с нашими познаниями и не снилось. |