
Месяц — вроде бы немного. Пф, моргнул — и прошло. А тут… нет. Здесь этот месяц ощущается как затянувшаяся гроза: воздух тяжёлый, пахнет озоном и чем-то подгоревшим — то ли нервами, то ли чьими-то иллюзиями. Девушки уже не могут прятаться за привычное «я только привыкаю», эта отговорка сдулась, как старый шарик. Теперь любое движение — на виду. Ошибся? Всё, записали. Дал слабину? Замечено, зафиксировано, обсудим. После прошлой недели, когда Чёрные вырвали победу, а Александре Гастелло досталась та самая чёрная лента (и, кажется, вместе с ней — дополнительный груз ожиданий), в школе стало… ну, мягко говоря, неспокойно. Между Чёрным и Розовым факультетами искры летят такие, что хоть спички не покупай. Слова режут, взгляды цепляют, тишина — и та напряжённая, как струна, которую вот-вот порвут. Наставники, кстати, церемониться больше не собираются. Рефлексия? Да пожалуйста. Но если за ней не следует действие — грош ей цена, как говорится. Сегодня участницам придётся встретиться с тем, от чего они раньше бежали, закрывая глаза и уши. Кого-то загонят в такую физическую мясорубку, что там не до позы — только бы выстоять, только бы не рухнуть на пол с мыслью «а может, ну его…». И вот тут-то станет видно: кто тянет, а кто… ну, сами понимаете. Другим повезёт «иначе» — их ждёт разговор. Нет, не разговор даже, а разбор по косточкам. Психологический. Без права спрятаться за молчание или привычную браваду. Потому что сколько ни крути, а от себя не убежишь — старая истина, но, чёрт возьми, работает. К вечеру — совет. Имена. Паузы между словами, тяжёлые, как камни. Кто-то не смог переступить через себя, через своё упрямое «я всегда права». И тут уже вопрос повисает в воздухе, липкий такой: уйдёт ли самая шумная, самая неудобная участница, или ей, скрипя зубами, дадут ещё один шанс? |