
Иногда кажется, что беда приходит громко — с грохотом, криками, сиренами. А иногда… почти шёпотом. Вот и здесь всё начиналось как обычная жизнь: кухня пахнет чаем и чем-то жареным, за окном скрипит снег, телевизор бубнит фоном. И вдруг — один резкий, как хлопок двери, момент. Один удар. И всё. Тишина уже не та, понимаете? Она какая-то липкая, чужая. Теперь она — под домашним арестом. Стены те же, мебель та же, но дом словно перекосило. Для одних это мера, для других — насмешка, плевок в лицо. Бывшая жена погибшего не сдерживается, говорит прямо, почти срываясь: «Это не наказание… это фарс какой-то». И, знаете, её можно понять. Или нет? Тут всё не так просто, чёрт возьми. Вопросы висят в воздухе, как тяжёлый запах гари после пожара. Он ведь любил её. Так говорят. Любил до странности, до какой-то почти болезненной привязанности. Тогда откуда нож? Откуда этот надлом? Случайность? Аффект, когда «накрыло» и не отпустило? Или, может, всё тянулось долго, тихо, как трещина в стекле, которую не замечаешь… пока оно не разлетается вдребезги. |