
Сначала это выглядело почти как сцена из дешёвого, но почему-то цепляющего сериала: экран светится, он — уверенный, тёплый, с улыбкой, от которой внутри что-то щёлкает… и всё, пропала. Молодая мать, уставшая, живая, с обычными страхами — вдруг поверила в эту телевизионную магию. Ну а кто не верит, когда так красиво подано? Где-то на фоне звучали чужие слова. Тревожные. Резкие. Бывшая жена говорила много — слишком много, с паузами, со слезами, с тем самым надломом в голосе, который не сыграешь. Но, как говорится, чужая беда — рукой подать, да сердцем не понять. И внутри у неё всё равно шептало: «со мной так не будет… ну не может же». А потом — как отрезало. Сказка вдруг заскрипела, как старая дверь, запахло не цветами, а чем-то тяжёлым, почти металлическим… и стало тихо. Слишком тихо. И вот тут начинается самое странное: когда уже поздно задавать вопросы, но они всё равно лезут в голову, один за другим. Где была та грань? И был ли вообще шанс её заметить? |