Хабаровск — не Москва. Здесь всё немного медленнее, тяжелее, честнее. Амур течёт себе и течёт, и кажется, что жизнь рядом с ним тоже подчиняется какому-то своему, речному ритму. Вот уже тридцать три года в этом ритме живёт Евгения Зимирева.
Каждое утро — детский сад. Шум, беготня, чьи-то слёзы у порога, запах пластилина, который, если честно, уже не вымывается ни из одежды, ни из памяти. Евгения — воспитатель. Не из тех, кто пришёл "потому что больше некуда". Из тех, кто пришёл и остался — по-настоящему, сердцем. Семьдесят пять тысяч в месяц. Съёмная двушка. И шестилетний Артур — вихрастый, громкий, её главная причина вставать по утрам даже тогда, когда совсем не хочется.
Два года назад что-то надломилось. Одиннадцать лет брака — и всё. Не взрыв, не скандал напоследок. Просто... угасло. Сначала стало меньше разговоров, потом меньше общей тишины, потом и тишины не осталось — одни только мелкие ссоры ни о чём. Стерпится, слюбится — не слюбилось.
Камера четвёртого выпуска «Ждули» не пытается приукрасить. Никакого глянца — только усталость после смены, пустоватые полки, рюкзак, собранный с вечера, и завтрак, приготовленный молча. Чем закончится эта история — редакция не говорит. Но вопрос висит в воздухе: долго ли ещё ждать своей очереди на что-то похожее на стабильность? | 